07:52 

[AKame] Мистер Критик и Звезда.

sayako_m
Минимум музыки, максимум пафоса ©
Название работы: Мистер Критик и Звезда
Автор: Sayako
Пейринг: Акаме
Рейтинг: PG
Жанр: AU
Количество слов: 4700
Примечание: написано для феста "Five minutes to a Fortune"



Статья далась ему на удивление легко. Каменаши Казуя, успешный журналист-обозреватель и критик в музыкальном журнале, обычно писал статьи на актуальные темы, освещал новинки в мире музыки, иногда критиковал молодежь, только-только вкусившую плоды славы, и за это получил репутацию язвы. Он специально не указывал в статьях свое имя, всегда лаконично подписываясь инициалами «КК», не представлялся, даже когда просил об интервью - молодые исполнители, услышав название известного журнала, не раздумывая соглашались, не чувствуя подвоха. И только потом получали уничижительную, полную иронических замечаний, а порой и откровенного сарказма статью, которая вовсе не восхваляла их таланты и уж конечно, выставляла не в том свете, в котором они надеялись предстать перед публикой. Иногда – но такое случалось в работе Каменаши не часто – он писал и положительные отзывы, и подобные статьи были для артистов не просто комплиментом, а практически признанием их таланта. На этот раз Каменаши писал статью о молодом перспективном артисте, который покорил сердца уже многих (а некоторые даже успел разбить вдребезги, судя по статьям в желтой прессе) представительниц прекрасной половины человечества в возрасте от десяти до бесконечности. Звали его Аканиши Джин. И как не прискорбно (в особенности для Аканиши Джина) статья Каменаши не отличалась особой добротой, напротив, в этот раз, он казалось, превзошел самого себя по части язвительных комментариев. Он всегда скептически относился к тем, кто беззастенчиво пользовался своими внешними данными… и при этом прекрасно знал о том, какой эффект эти данные производят на особей женского пола, а порой и мужского тоже.
Статья оказалась настолько колкой и резкой, что даже главный редактор в притворном страхе глубоко вздохнул, но без особых раздумий сдал материал в печать.
«С тобой, Каменаши-сан, лучше дружить, а не враждовать» - заметил он между делом.
Довольный собой, предвкушая реакцию публики, Каменаши развалился в рабочем кресле и, вертя в руках карандаш, посмеивался, поздравляя себя с очередной победой и отличной статьей. Он любил это время – затишье перед бурей – когда новый номер журнала только-только появлялся в продаже. Знал, что эта тишина продлится недолго и давал себе передышку перед тем, как выбрать новую жертву. Наслаждался своей властью критика.

Но кое-кто был совершенно не рад такому пристальному вниманию…
В первый же день, стоило журналу появиться в продаже, «добрые» люди прислали его жертве несправедливой критики. Аканиши, сжимая в руках ненавистный журнал, словно укушенный, метался по своей гримерке. Без всяких сомнений статейка довольно ощутимо задела его самолюбие.
- Да что себе позволяет этот писака-журналистишка! Он же ровным счетом ничего обо мне не знает! – не унимался он.
- Джин, да успокойся ты, подумаешь, какая-то статья в журнале. Тебе сейчас сниматься на обложку «Seventeen», какого черта ты так реагируешь на злобные выпады завистников? – увещевал его продюсер, совершенно, однако, безрезультатно. – Цвет лица себе только испортишь…
- «Какая-то статья в журнале»? – в ярости повторил Аканиши. – Этот журнал читают даже за границей! Это же… это как библия в музыкальном мире! Как я могу успокоиться! Он сильнее сжал журнал, глянцевые страницы затрещали под его пальцами.
- Ну нет, я найду этого мерзкого журналюгу и докажу ему, что он не прав! – процедил сквозь зубы Аканиши.
- Для начала имя его узнай, - хмыкнул продюсер, уже привыкший к быстрым переменам настроения своего подопечного, и от этого воспринявший «угрозу» Аканиши весьма скептически.
- А вот и узнаю… и вообще, что это за подпись такая, «КК»?
- Это могут быть инициалы, а может случайный набор букв, что б такие вот как ты, не лезли к нему, - хохотнул продюсер.
- Ну так это ему не поможет, этому загадочному мистеру К, - зловеще прорычал Джин.
Распаляться и дальше ему не дали, фотограф был уже готов и Аканиши пришлось отвлечься от злобных угроз. В процессе съемок он все-таки не смог сдержаться и на нескольких фотографиях так и прожигал яростным взглядом потенциальных читателей «Seventeen». Но именно эти фото и отобрали для обложки и разворота, посчитав более сексуальными и эмоциональными. Журнал разошелся сразу, как только вышел. Но Аканиши это не утешило…
Прошло пару дней, а он все еще не мог придумать, как узнать имя пресловутого журналиста. Это оказалось не так просто, как он думал, ведь редакция наотрез отказывалась сообщать ему имя автора статьи – тут продюсер был прав, таких недовольных, наверняка, пачками отваживали от редакции, вежливо, но твердо повторяя заезженную фразу: «информация, которую вы запрашиваете разглашению не подлежит, приносим извинения». Но Джин не отчаивался, обладая отличной памятью он всегда запоминал всех, кто наносил ему (или его самолюбию) смертельную обиду и потом, так или иначе, они получали от него ответный удар. Даже если приходилось годами ждать подходящего случая. Таким уж злопамятным нравом обладал покоритель женских сердец, Аканиши, и с этим приходилось мириться всем его друзьям и окружению.
Вот и сейчас, несмотря на то, что внутри у него все кипело от ярости и обиды, он решил подождать. Решил, что рано или поздно судьба, или случай, или даже бог справедливости подкинут ему возможность отомстить или уж по крайней мере доказать, что журналюга ошибся в нем. От этих мыслей настроение его неизменно улучалось и он, уже с благодушной, хоть и немного коварной улыбкой листал свой ежедневник, обводя удачную фразу, которыми его планер предвещал каждый месяц, призывая вдохновение и позитивный настрой: «Слушайте каждого. Идеи приходят отовсюду».
И идея пришла к нему очень скоро. Точнее даже ее принес курьер в конверте с золотистыми тесемками и витиеватыми буквами, которыми было выбито сверху: «для Аканиши Джина». В этом конверте оказалось приглашение на фуршет от редакции того самого журнала, который совсем недавно так безжалостно его унизил. Обычно на такие мероприятия Джин не ходил, да и конверты эти приходили к его продюсеру ежедневно и именно он решал, на какую встречу пойти Аканиши – одну из десяти – для поддержания имиджа или из-за присутствующих гостей, общение с которыми было бы полезным для его карьеры. Но тут само провидение подкинуло в руки Джина такую потрясающую возможность – продюсер куда-то запропастился и Аканиши от скуки просматривал полученную только что почту.
Конечно, тот самый журналист мог на фуршет и не прийти – кто его знает, как тщательно он оберегает свое инкогнито, может он вообще хикикомори и не выходит из квартиры, а даже если и выходит, то не обязательно ради таких вот встреч. Но, как говорится, попытка не пытка и шанс такой упускать было бы просто глупо. Даже если его самого там не будет, Аканиши сможет узнать его имя или еще что-нибудь – да хоть что-нибудь – об этой занозе, а это будет уже что-то.

В день фуршета у Каменаши было отличное настроение. Обычно все журналисты носили бейджики с именами, но свой бейджик Каменаши сразу засовывал в карман, чтобы не светить свое знаменитое имя. И мог беспрепятственно блуждать по залу, рассматривая гостей, прислушиваясь к сплетням, обдумывая удачные обороты для очередной статьи. Как говорится – слушайте каждого. Потому что идеи летали в воздухе и Каменаши не раз ловил их, используя в своих целях, он умел пользоваться ситуацией. Даже если первые его успехи в журналистике были всего лишь удачей, полезной способностью строить связные убедительные предложения, которая питалась его поразительным талантом оказываться в нужном месте в нужное время, все это не имело бы никакого значения, если б Каменаши не был таким упертым трудоголиком, каким он по своей сути и был. Удача удачей, но вовсе не она сделала его таким известным, дала ему целый раздел в популярном журнале, где он мог писать все, что его душе угодно на тематику журнала. Только упорство, бессонные ночи, тысячи перелопаченных страниц и сайтов информации, бессчетное количество неудачных статей и отказов в интервью – хотя все это было позади, но это многому его научило. Все это сделало его незаменимым критиком и опытным обозревателем в мире музыки, и удача была лишь едва знакомой спутницей его успеха.
И вот сейчас он прогуливался меж столов с закусками и наблюдал за гостями. Приглушенный свет не мешал узнавать популярных людей из мира шоу-бизнеса и телевидения, некоторые группы должны были выступить, кому-то журнал выделил награду, то тут то там мелькали огромные объективы телекамер. Пока Каменаши активно имитировал скучающий вид, выбирая наиболее интересную группку гостей для наблюдения, он заметил недавнюю жертву своей критики, которая вовсе не скрывала, что кого-то ищет. Каменаши улыбнулся, догадываясь о причинах появления здесь редкого гостя, ведь обычно Аканиши игнорировал подобные фуршеты – слишком малозначительное событие для такой яркой звезды, как он. Но после разгромной статьи любой бы на его месте воспользовался случаем поквитаться с критиком. Однако никакой опасности Каменаши не ощущал, напротив, его позабавила мысль, что он мог бы познакомиться с Аканиши поближе, не раскрывая своего истинного имени и получить отклик на статью из первых уст. И он без смущения и долгих раздумий, подошел к Аканиши с лишним бокалом шампанского.
- Кого-то высматриваете или может ищите знакомого? – поинтересовался он, протягивая бокал.
Аканиши явно стушевался, но быстро принял рассеянно-равнодушный вид, усмехнувшись и принимая бокал.
- Да так, - делая глоток, неопределенно ответил Аканиши. – А ты в журнале работаешь или…
- Да, - и Каменаши с сокрушенным видом махнул рукой. – Если можно назвать беготню по мелким поручениям редактора работой…
- Так ты, наверное, всех тут знаешь, - с многозначительным блеском в глазах уточнил Аканиши.
- Вас… или можно на ты, я сразу узнал, - внутренне усмехнувшись, заметил Каменаши.
- Можно на ты, - снизошел Аканиши и широко улыбнулся.

В этот вечер у Аканиши были далекоидущие планы, хотя продюсер потратил больше часа, чтобы отговорить Джина от похода на этот фуршет. Но Джин мог бы посоперничать упрямством с ослом и потому, продюсер плюнул на это гиблое дело и махнул на него рукой – что происходило все чаще и чаще – и сказал, что Аканиши может делать все, что хочет. Впрочем, у самого Аканиши на этот счет никаких сомнений и не было – он итак всегда делал, что хотел. И как бы продюсер не орал и не ругался, но именно благодаря своему своеволию и упрямству Аканиши достиг тех высот, которых достиг. И планировал взлететь еще выше, несмотря на мнение каких-то там бумагомарательных крыс. Что ж поделать, если природа, родители или бог – кто бы это ни был – наградили его привлекательной внешностью, ему что ж теперь, в хэллоуинской маске на сцену выходить? Может идея эта была бы не так уж и плоха – между делом отметил Аканиши. Но к ней он вернется позже, а сейчас важнее было узнать, кто автор статьи.
- Послушай, - вкрадчиво начал он, новый знакомый мог ему очень облегчить задачу. – Если ты знаешь всех журналистов, то наверняка знаешь и того, кто подписывается инициалами «КК»?
Собеседник задумался, но смущенно развел руками.
- Многие указывают только инициалы, таких половина, если не больше… - но будто что-то решив для себя, он с улыбкой продолжил. – Но если оставишь мне автограф, могу подсказать имена всех присутствующих здесь журналистов. Может среди них будет тот, кто тебе нужен.
Недолго думая, Аканиши кивнул.
- Идет. Тогда давай, начинай журналистский обзор, - не желая терять время, предложил Аканиши.

Каменаши, конечно же, не собирался называть свое имя, но игра, так неожиданно начавшаяся благодаря его глупой выходке и таким же глупым согласием Аканиши начинала все больше его забавлять. Кроме того, ему в голову пришла «гениальная» идея – а что, если он укажет на кого-нибудь из своих коллег по цеху, которых недолюбливает, что тогда сделает Аканиши, узнав, что его обидчик здесь? Но даже если он укажет на кого-то, у Аканиши не будет полной уверенности в том, что это и есть нужный ему человек. И все же понаблюдать за этим было бы интересно. Он как будто принимал участие в эксперименте или скорее даже в теле-шоу.
И Каменаши начал называть имена всех журналистов, что попадались им на пути.
- А это Казунари Китаяма, - с некоторым ехидством представил коллегу Каменаши, ведь его инициалы так хорошо подходили.
- И что он пишет, какие статьи, ты знаешь? – от внимания Аканиши это «совпадение» тоже не ускользнуло.
- О молодых музыкантах, берет у них интервью… здесь, знаешь ли, многие пишут именно такие статьи, - в этом Каменаши не соврал.

Пусть Аканиши и отличался мстительным и злопамятным характером, но строить козни кому-то, у кого оказались ненавистные ему инициалы было не в его правилах. Ему нужны доказательства.
- Послушай, а что ты будешь делать, когда найдешь этого парня? – будто прочитав его мысли, спросил его внезапный помощник. И кстати… Аканиши только сейчас сообразил, что не спросил его имя и это было странно, ведь его самого парень сразу узнал.
- Врага нужно знать в лицо, - не раздумывая, а ведь Аканиши и правда не думал, что будет после того, как он найдет этого журналиста, ответил Джин. - Все что я хочу, что б этот трусливый критикан сказал мне в лицо то, что написал, и сделал это после того, как увидит меня в деле, на концерте, а не на дурацком видео.
- А почему ты думаешь, что он не был на твоем концерте и писал это всего лишь посмотрев какие-то видео? – не унимался собеседник, не скрывая явного интереса к вендетте Аканиши.
- Это же ясно, как день, - Аканиши чуть было не отмахнулся от вопроса, по привычке, как отмахнулся бы от замечаний продюсера, но все же разъяснил свою мысль. – В его статье все мои так называемые достоинства низводятся до красивой мордашки. Из чего легко сделать вывод, что он не видел, как я выкладываюсь на концерте, как отрабатываю каждый танец до седьмого пота, как работаю с командой, декорациями, со звуком и аранжировками, стараясь сделать все идеальным. Да я ночую в студии, когда альбом пишу, и ползком ползу после репетиций перед концертом! А следуя его логике, мне нужно только на сцену выйти и все уже будут в восторге, даже рта открывать не надо – достаточно встать в красивую позу и вот он, рецепт успеха Аканиши Джина!
Аканиши так увлекся, что даже не заметил, как голос стал громче, слова изливались из него беспрерывным потоком. Под конец своей тирады он не заметил и того, что выдал коронную фразу ненавистной статьи, он так часто перечитывал ее, что уже знал наизусть.
- Знаешь, ты меня убедил, - признался «мальчик на побегушках» и продолжил. – Может дашь пару билетов на свой концерт, я смогу устроить вам с Казунари Китаямой встречу после концерта и, если это он написал ту статью, ты сможешь высказать ему все, что о нем думаешь. И будешь при этом абсолютно прав.
- Ты сможешь?.. – в первое мгновение Аканиши растерялся, он и не думал, что его желание, так опрометчиво и необдуманно высказанное вслух, может так скоро исполниться. Но парень явно не шутил. Аканиши ощутил странную благодарность, ведь они были практически незнакомы, а тот принял в нем, Джине, такое участие. И всего лишь за автограф, который Джин и так нарисовал бы ему по первому слову. – Я могу прислать пару билетов на адрес редакции, скажи только на чье имя.

Сначала Каменаши не рассчитывал, что его ложь зайдет так далеко, но речь Аканиши его действительно впечатлила. Он попал в точку, Каменаши и правда не был на его концерте, не считал нужным тратить время на проходного артиста-новичка, он и правда судил его больше по внешности и парочке самых топовых песен – типичных любовных хитов. И то, с какой горячностью Аканиши отстаивал свое право находиться на вершине хит-парадов поразило Каменаши. Предложение вырвалось из него быстрее, чем он подумал об этом, как будто он и правда был мальчиком на побегушках, как будто и правда хотел помочь Аканиши добиться справедливости. Он и не вспомнил даже, что причина этой вендетты, этой обиды Аканиши – его, Каменаши, статья. А вовсе не статья несчастного Казунари Китаямы. Но отступать было уже поздно, слово не воробей и Каменаши, впервые запнувшись и слегка смутившись, назвал имя одного из младших помощников редактора, кто вполне мог бы оказаться тем самым «мальчиком на побегушках», каким прикидывался Каменаши.
- Ясуока, Минами Ясуока, - ответил Каменаши и написал «свое» имя на салфетке.
- Ну тогда жди письма с билетами, Ясуока, - воодушевленно сказал ему Аканиши и отвернулся. Пока Каменаши мучили самые разные мысли и сомнения, Аканиши рисовал свой автограф и когда он протянул Каменаши что-то, тот даже не понял, что это и зачем это ему. Он уже успел забыть о собственном условии. Аканиши не стал дожидаться благодарности, он махнул ему на прощание рукой, одарив широкой улыбкой, и ушел.
А у Каменаши в руках остался диск с размашистой подписью поперек фото Аканиши и надписью: «моему другу Ясуоке на память».
Кажется, впервые в жизни Каменаши, ярко покраснев, чувствовал стыд и угрызения совести, но не столько за свою статью, сколько за свой глупый дурацкий обман.

***

Конверт с билетами пришел через пару дней и Каменаши, постоянно блуждая по общему залу, успел перехватить его прежде, чем его вручили настоящему Ясуоке Минами. Ему бы следовало вернуть билеты и извиниться перед Аканиши – это было бы правильно. Но Каменаши еще никогда не заходил так далеко в своей лжи, да чего уж там, он вообще впервые так откровенно врал и теперь чувствовал себя сволочью. И хотя он часто чувствовал себя сволочью – работа у него такая, быть плохим полицейским музыкального мира, в этот раз все было иначе. Хуже того, он все еще хотел помочь Аканиши. Хотел исполнить свое же обещание и привести на его концерт мерзкого журналюгу, который несправедливо облил его грязью. А значит, следовало привести на концерт самого себя и покаяться. И дать возможность Аканиши вывалить на него свою ярость. Только вот от обмана ярость его будет наверняка еще свирепее. И теперь Каменаши предстояло решить, стоило ли это того – муки совести были сильны, но страх увидеть в глазах Аканиши презрение был ничуть не слабее. Раньше такие мелочи его не волновали – за время своей карьеры его многие невзлюбили, да чего уж там, многие его откровенно ненавидели, но до сего момента Каменаши было абсолютно наплевать, что о нем думали другие. Однако искренность Аканиши так его подкупила, что на этот раз обычная хладнокровность и привычное безразличие подвели.
Он все-таки пришел на концерт, билеты, которые прислал Аканиши, оказались на вип-места, с которых открывался лучший обзор на сцену, не говоря уже про отменную акустику. Каменаши решил, что просто уйдет после концерта. Пусть лучше Джин думает, что Ясуока не смог сдержать свое обещание и привести Казунари Китаяму на концерт. Но пропустить концерт он тоже не мог, уж очень хотел посмотреть воочию на то, о чем с таким жаром вещал ему Аканиши. И с каждой минутой, проведенной на концерте, Каменаши все больше убеждался в том, что Аканиши не врал и не рисовался, что выкладывался на все сто… а может даже тысячу процентов. С каждой минутой Каменаши убеждался и в том, что его статья полная лажа и он был абсолютно необъективен. Теперь статья эта выглядела заказом завистника, была лишена всяких реальных доводов.
После концерта Каменаши замешкался, он мог бы просидеть гораздо дольше на своем вип-месте, даже не пытаясь скрыть изумления и восторга . И конечно, внутреннего провала, как музыкального обозревателя. Он вспомнил, что ему бы надо поскорее уйти, но было поздно и Аканиши сам подошел к нему, когда остальные зрители уже разошлись.
- Я заметил тебя, Ясуока, - восторженно, еще не успев остыть после концерта, сказал вместо приветствия Аканиши. – Молодец, что пришел! А где же Казунари?
Каменаши все еще находился в ступоре от собственных открытий, да и что он мог придумать в ответ?
- Я и есть Казунари, - с печальным вздохом признался Каменаши.
Бежать было некуда, а врать и дальше у него не было желания, это лишь усугубило бы его острое чувство вины. Уж если он влип в это все - написал статью, потом соврал, представился чужим именем, то значит сейчас пришло время расплачиваться.
- Как это, ты и есть, я не понимаю, - бесхитростно спросил Аканиши, и по лицу его было видно, что он и правда не понимал. Ему и в голову бы такое не пришло.
- Я соврал тебе… - начал Каменаши. – На самом деле меня зовут Каменаши Казуя, и я и есть автор той самой статьи.
- Что? – в голове Аканиши эта информация все еще не укладывалась, он пытался сопоставить слова Каменаши со всем, что знал о нем и когда, наконец, у него получилось, лицо его побледнело и вытянулось. – Ты… это был ты…
Несколько долгих мгновений между ними царила тишина, нарушаемая только звуками со сцены – работники убирали реквизит и тихо переговаривались. А потом Аканиши развернулся и вышел из вип-сектора. Молча.

В его мыслях все успело совершенно перемешаться, да к тому же эмоции после концерта не успели окончательно угаснуть, так что Джин предпочел просто уйти. Понятно, его обманули. Но больше всего его задело не то, что мерзкий журналюга осмелился прийти на его концерт, а то, что он, Джин, и правда считал Ясуоку другом. Успел привыкнуть к этой мысли, пусть и знакомы они были недолго. Успел ощутить признательность и, что самое гнусное, доверие к нему. И потому, он так и не смог понять – зачем? Зачем Каменаши – или как там зовут этого бумагомарателя – понадобилось врать ему, называться чужим именем, предлагать помощь и поддерживать его святое негодование? Просто чтобы посмеяться? Но тогда зачем он явился и раскрыл свой секрет? Он ведь мог и не приходить и эпизод так и остался бы всего лишь незначительным эпизодом. Неужели он хотел увидеть реакцию Джина? Или может… увидеть его в деле и проверить свою правоту?
От своей обиды и беспомощности ему хотелось выть и, хотя Джин старался не думать об этом, он снова и снова возвращался к мыслям о «Ясуоке». В его голове Ясуока так и остался хорошим другом, он вполне мог бы позвать его выпить после концерта, даже если у того и не вышло заманить туда «Казунари». Ну а то, что врагом его оказался некто по фамилии Каменаши ничего не меняло. Джин никак не мог сопоставить, что Ясуока и Каменаши – одно и то же лицо. Нет, этого просто быть не может. Этого быть не должно.
Но, однако это было так и ему придется с этим смириться.

После концерта и молчаливого ухода Аканиши – красноречивого ухода – Каменаши вернулся в редакцию, хотя там в это время, конечно, никого уже не было. Он заперся в своем кабинете и долго думал, глядя на пульсирующий курсор на белом листе открытого на автомате вордовского документа. Он не успел извиниться перед Аканиши, а теперь сомневался, была ли в том надобность. Да и за что приносить извинения в первую очередь: за статью или за ложь на фуршете? Но Каменаши чувствовал, что должен что-то сделать. Пусть Аканиши останется его врагом и будет к тому же считать последней сволочью (вполне, надо сказать справедливо) – пусть, но он должен оправдаться в своих собственных глазах. За каких-то несколько дней все, что он делал последние несколько лет, не просто упало в цене, а превратилось в мусор. Он думал, что пишет правду, а на деле…
И только сейчас выяснил, что безнадежно обманывал и своих читателей и даже самого себя. Он не проверял то, о чем писал, судил поверхностно и поспешно, упивался собственной безнаказанностью… он просто пользовался приобретенной за эти годы репутацией, но уже давно не создавал ничего нового, просто шел проторенной дорогой. Дорогой злой критики. Она стала его привычкой. И она неплохо его кормила. Он прятался за ней, давно уже не выходя за рамки стандартной схемы своих статей.
Но не сегодня.
Каменаши начал писать, и хотя рука его была набита на статьи, на этот раз все было иначе, слова шли из него со скрипом, будто нехотя ложились на бумагу. Да и тон статьи совсем не походил на обычную манеру Каменаши-критика, злого и язвительного музыкального судьи.
Ни один час он потратил на эту статью, а закончив, даже не перечитывая, отправил редактору, с просьбой, включить ее в ближайший номер. В самом конце статьи на этот раз не было его фирменной подписи «КК». Там стояло его полное имя – Каменаши Казуя.
Возможно, он слишком долго шел к этому, но рано или поздно всем приходится взрослеть и брать на себя ответственность. И для Каменаши это время настало сейчас.

Вопрос «зачем», который время от времени все еще мучил Аканиши, перестал иметь значение в тот самый момент, когда продюсер положил перед Джином новый номер печально-известного журнала.
- Прочти, - только и сказал продюсер на удивленный взгляд Джина. – Страница пятьдесят пять.
Аканиши не стал спорить и быстро пролистал до нужной страницы. Его брови сошлись на переносице, когда он увидел, что это за статья. Снова о нем, любимом. Видимо, популярность его просто зашкаливала, если два номера подряд он становился «звездой» самого известного музыкального журнала.
- Не знаю, как ты этого добился… - продолжил продюсер. – Но такого отзыва в этой рубрике давно уже не было… и взгляни на подпись, тот журналюга судя по всему потерял всякий страх.
Аканиши не сразу нашелся с ответом. Да и что он мог сказать? Статья, в отличие от предыдущей, оказалась на удивление хвалебной и даже слепой заметил бы «простите-ребята-я-был-не-прав» между строк.
- Всего лишь позвал его на свой концерт… - промямлил в ответ Джин.
Желание мести его давно уже отпустило, а это громкое извинение заставило задуматься. Но теперь его не волновал вопрос «зачем», теперь его больше интересовало «и что дальше?».
И все-таки факт оставался фактом – он добился своего, переубедил критика, заставил его признать свою ошибку – признать публично, и доказал, что заслужил славы и получил признание не за красивые глаза (хотя без красивых глаз и не обошлось). Он вроде бы выиграл спор с самим собой (и продюсером, но кто считается с продюсером?), но не чувствовал себя победителем. Казалось, что в этой формуле чего-то не хватает… как будто добился этой победы не один, но праздновать было не с кем. Не с кем было разделить эту радость. Вот если бы Ясуока принес ему журнал и поздравил с победой или позвонил в радостном предвкушении сообщив эту восхитительную новость… ведь именно Ясуока дал Аканиши такой дельный совет и, как ни странно, сдержал обещание, приведя на концерт автора статьи.
И пусть даже автором и был сам «Ясуока».

Каменаши торчал в общей комнате, где обычно всегда царила суета, помогал редактировать статью коллеге, нависая над его рабочим столом, когда в зал вошел Аканиши. В толстовке и надвинутой на глаза кепке его было сложно заметить, но Каменаши сразу ощутил на себе его тяжелый взгляд. Кто-то позвал Ясуоку – что вовсе не было странным, ведь он тоже работал в этой большой, похожей на улей, комнате – и Каменаши вздрогнул. Он задался вопросом, ощутил ли Аканиши нечто похожее, уж наверное, ощутил. Но что интересовало Каменаши еще больше, так это, зачем Аканиши вообще пришел сюда?
Без лишних слов Каменаши пригласил Джина в свой кабинет, но дверь закрывать не стал. Если Аканиши хотел возмущаться – он, Каменаши не против, в конце концов он это заслужил.
- Видел статью, - просто сказал Аканиши. – Не знаю, что и сказать.
- Раз уж ты здесь, я хочу лично извиниться за тот обман на фуршете, это было низко и некрасиво с моей стороны, - Каменаши склонился в официальном поклоне, его извинения были искренни, но он хотел поскорее покончить с этой частью, чтобы не сказал Аканиши потом.
- Извинения принимаются, - великодушно кивнул Аканиши. – Я ведь тоже пришел, чтобы объявить о перемирии. Значит, мир?
- Мир, - согласился Каменаши, все еще не очень понимая, почему ради этого Аканиши лично пришел в редакцию.
- Решил, что раз ты побывал на моей работе, мне тоже можно прийти на твою, - словно прочитав мысли Каменаши, ответил Джин. – Вижу, тут все серьезно. И Ясуока… существует. Признаться, для меня было большим шоком потерять возможного приятеля Ясуоку из редакции, чем узнать, что автор статьи… Каменаши.
- Ну, приятель из редакции у тебя все еще есть, просто зовут его иначе, - пожав плечами, с облегчением заметил Каменаши. – Но если хочешь, я могу познакомить тебя и с настоящим Ясуокой, кто знает, может вы с ним тоже поладите.
- Нет уж, спасибо, - хохотнув, отказался Аканиши. – Это будет слишком. Я, пожалуй, смогу привыкнуть к твоему новому имени.
- Это радует, - согласился Каменаши и улыбнулся. – Потому что мне нравится мое имя.
- И твое имя будет теперь в конце каждой твоей статьи? – склонив голову набок, поинтересовался Аканиши.
Каменаши задумался, он и сам задавался этим вопросом, был ли это порыв или он готов изменить всю привычную схему своей работы. И хотя его это тоже волновало, но ответить так сразу он не мог.
- Кто знает… - неопределенно сказал он. – Но по крайней мере начало положено.
Одно он знал точно – написать эту статью было лучшей идеей за последние несколько лет. Написать честно, не скрывая даже собственной ошибки и узколобости.
- Значит, мне остается только держать планку на достойном уровне, чтобы ты не забывал иногда приходить на концерты новичков в музыкальном мире и писал о них правду, - завершил свою мысль Аканиши.
- Но если ты начнешь лажать, я тоже напишу об этом, - с усмешкой заверил его Каменаши.
- Что ж, это справедливо, - согласился Аканиши.
Каменаши проводил его, ощутив странное удовлетворение – теперь все точки над «i» между ними были расставлены и его радовала мысль, что расстались они если и не друзьями, то по крайней мере хорошими знакомыми, которые были на одной стороне баррикад, на одной волне музыкального мира.
Вернувшись в свой кабинет Каменаши заметил на столе оставленный на столе диск – он лежал там с самого фуршета – диск Аканиши Джина с его автографом для Ясуоки. Он улыбнулся, интересно, заметил ли свой диск Аканиши – между делом подумал Каменаши. И подумал так же и о том, что в следующий раз стоит попросить Аканиши подписать диск уже для себя, для настоящего Каменаши. Он, правда, сомневался, что сможет отдать этот диск реальному Ясуоке, даже если у него появится персональный автограф Джина, просто потому что этот диск значил для Каменаши гораздо больше, чем он думал. Ведь благодаря ему он смог, наконец, раскрыть свое имя и стал собой.
А это дорогого стоит…

@темы: Авторский, Humour, G, AU, AKame

URL
Комментарии
2017-05-29 в 12:34 

KontRayen
this is because I am cool! (с) Fujigaya Taisuke
:heart:

2017-05-29 в 17:02 

sayako_m
Минимум музыки, максимум пафоса ©
URL
2017-05-30 в 14:58 

LotRAM
Я почему-то была уверена, что это твое произведение. Мне, как всегда, очень понравилось! Спасибо!:kiss:

2017-05-30 в 15:04 

sayako_m
Минимум музыки, максимум пафоса ©
LotRAM, эх, надо было лучше прятаться! :-D
Спасибо! :)))

URL
2017-05-30 в 15:14 

LotRAM
Не прячься, все равно узнаю :rotate:

   

Love Song

главная